cb527180     

Давыдычев Лев - Трудная Любовь



ЛЕВ ДАВЫДЫЧЕВ
ТРУДНАЯ ЛЮБОВЬ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Утро в редакции начиналось с телефонных звонков. Уставшие в дальних командировках корреспонденты торопились продиктовать стенографистке срочные материалы. Читатели настойчиво требовали «поднять важный вопрос» или «проработать» когонибудь.

Многочисленные физкультурники старались обогнать друг друга с отчетом о вчерашних соревнованиях. Жаловались и возмущались обиженные, которых газета критиковала в последних номерах. Стоило только снять трубку, чтобы услышать голос, с благородным негодованием сообщавший о найденной «крупной опечатке».
Редакционные телефоны терпеливо, изо дня в день, передавали этот нескончаемый поток взволнованных слов.
Первым обычно звонил телефон заведующего спортивным отделом; ему принимались вторить другие и, казалось, каждый на свой манер. Телефон отдела пропаганды и агитации звонил солидно, с достоинством, долго; телефон отдела писем – обиженно, настойчиво; телефон редактора – осторожно, с уважением.
По коридору неторопливо прошел Николай Рогов, заведующий отделом рабочей молодежи. Войдя в кабинет, он недовольно покосился на трезвонивший телефон, разделся, пухлой рукой пригладил коротко остриженные волосы и снял трубку. Из нее доносился приглушенный коммутаторной установкой злой голос:
– Редакция? «Смена»? Максимов с паровозоремонтного позвонил. Тут про меня ваш Вишняков статейку написал. Не дело получилось.

Я думал, он со мной просто так, из интереса беседует, а он вон сколько настрочил! И поднаврал, как у вас водится. Никакого дружка у меня в Каховке нет!

И не было!
Николай слушал, рисуя на листке бумаги женский профиль, и думал: «Чего тебе надо? Я бы на твоем месте гоголем ходил, а ты жалуешься».
– Товарищ Максимов, вы, дорогой мой, не волнуйтесь, не горячитесь, – спокойно проговорил Николай и резким движением запнул галоши под стол. – Сами знаете, случаются иногда недоразумения. Я бы на вашем месте… Ну, если так, то приходите в редакцию, разберемся… Нет, никаких свидетелей не требуется. Побеседуем, выясним.
Он бросил трубку на рычаг и с яростным лицом зашагал по комнате, зло размышляя над случившимся. Вот так всегда и бывает в жизни – своих неприятностей хоть отбавляй, а тут еще добавят. Что делать?

Правда, он очерка в набор не подписывал, и, если бы Максимов не позвонил, Николай был бы спокоен, а теперь… Говорить или нет редактору? Не скажешь, а вдруг станет известно, что Николай в курсе дела? Скажешь, обидишь приятеля, а вдруг Максимов утихомирится?

Николай растерянно смотрел в окно и стучал по столу короткими толстыми пальцами.
– Здравствуйте, Николай Александрович, – не сказала, а словно пропела, неслышно войдя в кабинет, Маро Гаркарян, технический секретарь редакции. Высокая, черноволосая, в ярком голубом платье, она точно вотвот сошла с цветной обложки спортивного журнала.
– Привет, привет, – ответил Николай, быстро взглянув на девушку, и отвернулся: она не любила, чтобы ее разглядывали.
Когда Николай впервые увидел Маро и уставился на нее восхищенным взглядом, она насмешливо спросила, брезгливо поводя плечами:
– Совсем все посмотрел? Все на месте? А?
Об этом эпизоде он не забывал и в присутствии Маро старался выглядеть строгим, разговаривал с ней подчеркнуто вежливо.
– Простите, вы не знаете, Вишняков не приходил?
Маро кончила разносить по столам газеты и уже у дверей ответила презрительно:
– У него начальства нет. Как выспится, так и придет.
Румяное, с лоснящимися щеками лицо Николая сделалось грустным, потом сморщилось, словно у него заныли



Назад